У маркиза де Сада право либертена угнетать женщин и детей выводится из простого наличия силы: "Разве Природа, наделив нас силой, необходимой для того, чтобы подчинить их нашим желаниям, не доказала, что мы имеем на это право?". Ну, разумеется!
В нашей современной жизни есть зоны, где тезис маркиза реализуется со всей возможной полнотой. Речь в данном случае идет не о тюрьмах и лагерях, описанных со всем своим "беспределом", а об армии: "дедовщина" плавно переросла в пытки, инстинкты жестокости перестали вытесняться и подавляться, а новую "свободу" бросили маскировать и скрывать. Возник типичный садовский "либертинаж" - свободное поведение "постфрейдовских" людей, отказавшихся от всех символических форм поведения и буквально претворяющих любые фантазии. Словарь Ожегова дает патриархальное толкование пытки: "физическое насилие, истязание, применяемые при допросе обвиняемого". К концу ХХ века допрос перестал быть обязательным, новое поколение выбрало пытку почти что бескорыстную - ради садистского удовольствия.
"28 декабря, будучи дневальным, я был свидетелем, как блатной Тихонов, изрядно выпив, завел Зюдева в ленинскую комнату и там его изнасиловал в рот. После того я неоднократно наблюдал картину, как блатные, борзые, земляки, сержанты, пинками ночью поднимали с постели спящих в голом виде пидоров и уводили в туалет либо в бытовку, где их насиловали или издевались, как им захочется. 25 января 1991 г. борзый Тихонов ночью влез на кровать спящего пидора Борманова и помочился прямо ему на голову и до утра не давал ему умыться. Затем блатные, борзые Федорчук, Тихонов, Игнатьев, Кокорев, Ляшкевич, Шрейдер, Терещенко заставили пидора Борманова ловить в унитазе кал руками, скоблить унитаз лезвием и своей зубной щеткой, после чего заставили этой же щеткой чистить себе зубы".
Это не отрывок из "новой чернушной прозы", это заявление военного строителя Виталия Тюренкова, которое он написал 26 ноября 1991 года и направил тогдашнему генеральному прокурору РФ Валентину Степанкову (опубликовано в сборнике "Нарушение прав человека в армиях стран СНГ". Frankfurt/Main, 1992. - М.З.). За четыре года сменилось много генпрокуроров, но пытки остаются "фактором стабильности". Изменений к лучшему нет.
"... На завтрак я должен был обманом взять две, а когда и больше лишних порций, приносилих в казарму и отдавал рядовым Абдурагимову и Ахмеднабиеву. Если им не нравился завтрак, то они ударяли по лицу и посылали в столовую еще... Мы садились в машину, меня сажали впереди, чтобы я видел улицу и чтоб меня с улицы. По дороге я должен был просить курить, якобы себе, а давал командиру 3-го взвода сержанту Егорычеву, командиру 1-го отделения рядовому Кузнецову Виталию Юрьевичу, ряд. Ахмеднабиеву, ряд. Абдурагимову, рядовому Ежинкову. Если мне не давали курить, то они делали вывод, что я плохо прошу, били по голове кулаком, или по почкам, или по ногам... По прибытию на место работы нас считали по списку. Мы брали инструмент и шли на рабочее место, где нам ставил задачу командир роты старший лейтенант Коваленко. Когда он уходил куда-нибудь, мне ставили задачу: найти до обеда не меньше 60 тысяч. Это говорил рядовой Ежинков, потом подходил рядовой Ахмеднабиев и говорил, чтобы ему деньги искал, когда отходил он, подходил рядовой Абдурагимов... Я шел на перекресток, где скапливалось много машин, и у водителей просил деньги, якобы на хлеб, на булку. Так до обеда. Потом я приносил деньги, пытаясь поделить их поровну. Я раздавал им деньги, они, конечно, были недовольны, так как больше 17 тысяч я напросить не мог... К каждому подходил отдельно и от каждого получал то в лоб, то в ноги.
"...А теперь курить найди 2 сигаретки". Это говорил Ахмеднабиев. Если курить не найдешь, будем урок терапии делать. Им приносишь сигареты, они говорят, что долго ходил, сигареты при мне ломают... Кузнецов говорил, чтобы я думал о хорошем и втыкал в грудь иголку, потом говорил мне: "Вот, а ты боялся". Еще значки прикалывали к груди.
На вечерней поверке... мы стояли, слушали список личного состава, у парня (фамилии не помню, но он убежал раньше меня)... рука зачесалась. Старшина роты старший сержант Гусейнов подошел к нему, взял за волосы и ударил об стоявший рядом шинельный шкаф головой... Командир роты старший лейтенант Коваленко тоже бил солдат, но он порол их железным кнутом... И еще дедушки ночью подымут и уже не бьют, а заставляют самому делать себе больно.
Это называется "накажи себя сам". Если ты не хочешь делать, то обвязывают руку в полотенце, чтобы синяков не было и бьют. В баню нас привозили в субботу вечером... Меня подзывал обычно ряд. Мерзаев, имя Мухтар: "Пойдем со мной, будешь деньги стрелять, если откажешься, лося получишь". Это делается так: две руки прикладываются ко лбу крест-накрест ладошками вперед, одна нога убирается назад, другая сгибается в коленке, так и бьют кулаком в ладошки..."
Фамилии страдальца не называю (хотя она известна): 28 августа 1995 г. он в состоянии крайней необходимости (предусмотренной УК) убежал из своей в/ч домой в Петербург. А находилась эта в/ч в Чертанове (Москва).
Еще один московский пример: дивизия имени Ф. Э. Дзержинского (в/ч 3179). Из заявления матери солдата, призванного 9 июня 1995 г. Московским РВК (Петербург):
"18 июля его в полку посещала сестра и сообщила мне, что... потерял 10-12 кг веса, очень нервно ведет себя и многое скрывает. 12 августа 1995 г. Игорь посещает сестру по домашнему адресу в Москве и ... рассказывает ей о чинимом в полку насилии над молодыми солдатами, вымогательстве... На теле... есть множественные следы побоев (кровоподтеки, синяки, ссадины). Уговорить... пройти в травмпункт и засвидетельствовать побои не удалось. Он категорически утверждал, что из-за его жалоб с ним могут расквитаться еще более жестоким образом. Побои... осуществляют по ночам группы 3-5 человек. Бьют, требуя деньги, одежду, а зачастую и водку. Сегодня утром я встретилась с сыном вне дома. Осмотрела его. Ноги покрыты гнойными струпьями. На теле воспаленные места, напоминающие чесотку. Следы побоев выражены неявно (прошло много времени). По словам сына, в медпункте полка помощь можно было получить только за деньги. 3-4 мазка мазью стоили 3 тысячи рублей, а потому у всех солдат-новобранцев ноги с гнилостными проявлениями... От службы не отказывается, но готов служить Родине, а не уголовникам".
Еще одно заявление матери (сын призван 14 июня 1994 г. Невским РВК Петербурга):
"В Оленегорске (в/ч 36226) была дедовщина. А так как он от всех отставал и падал в обмороки, когда бегали на дистанцию, то первое время его сильно били и издевались;... отбиты бока, а на груди осталась метка от прижженной монеты... Заставили все делать старики вместо себя, а если отказывался, били, били сапогами; ночью сонному в постель вливали холодную воду, сонному вставляли бумагу между пальцев ног и поджигали".
Потом солдата перевели в Каменку, а затем в Выборг (в/ч 67761): "Там у него не сложились отношения, над ним морально издевались. Его отпустили на два дня домой. И вот с 18 июля 1995 г. он в часть не возвращается... Была попытка самоубийства, находится в состоянии сильной депрессии... Если до армии он был спокойный, послушный, то сейчас стал буйный и неуправляемый".
"Мой сын... призван Калининским РВК (Петербурга - М. З.) 29 ноября 1994 г. Начал служить в в/ч 43123. В декабре м-це перевели в роту ?5 г. Зеленогорск. Мой сын сразу же отказался быть рабом, за это его стали избивать, систематически унижать. Все это делалось когда вышестоящее командование не находилось в роте, после отбоя. Поднимали ночью, били сапогами, кулаками, не считая его за человека, выводили из казармы на плац. В 18-градусный мороз заставляли сержанты маршировать, отжиматься и при этом наносили удары сапогами по почкам и в лицо, выбили передний зуб. ... Он попытался объяснить командиру роты об неуставных отношениях... Вся рота была лишена увольнений. В эту же ночь, 28 марта 1995 г., в помещении туалета был избит сержантом и двумя военнослужащими. Удары наносились кулаками по голове, ногами, обутыми в сапоги. После этого ночь провел в казарме на кровати, терял сознание... В увольнение приходил, но все время был замкнут, ни о чем не рассказывал... Когда возвращался в роту, солдаты требовали водку, сигареты, наркотики. Он не привозил, и опять его били и унижали морально. Пытался сам защитить свою честь и достоинство, но это приводило только к дополнительным избиениям. В одном из увольнений, находясь дома, он был в депрессивном состоянии, совершил попытку самоубийства - вскрыл вены".
Приложенные к заявлению матери результаты обследования в диагностическом центре подтверждают: избиения были.
Одно из заявлений в организацию "Солдатские матери" написал брат потерпевшего: "Его систематически избивали старослужащие, сержанты и старшины (солдата призвал Выборгский РВК Петербурга 4 июля 1995 г., служба шла в в/ч 3500 и 3421. - М. З.)... Били не только его, а всех остальных молодых солдат. Били в голову, грудь, по ногам и по почкам. Это были в основном военнослужащие из роты разведки, а также сержанты (сержант Дрожин). Дрожин однажды избил моего брата за то, что он вымыл пол и не доложил об этом... В наряде по столовой моего брата, а также других молодых солдат били повара (в голову, в грудь)... После того, как его перевели в часть 3421 (в учебку), стали избивать еще больше... Причем избивали не за то, что он что-то не так сделал или в чем-то провинился, а просто так, потому что старослужащим это нравилось. Однажды его избил инструктор по БТР, который схватил его за уши и стал бить коленкой в грудь, живот и солнечное сплетение... Старослужащие прижигали ему и другим молодым солдатам подбородок зажигалкой... В учебке их ничему не учат, заставляют только мыть пол... Когда я на следующий день пришел на свидание к брату, он мне сообщил следующее: как только он вернулся в расположение части, его раздели догола, полностью обыскали и отняли то немногое, что я смог ему дать. Потом старшина роты (в/ч 3421. - М. З.) и еще один сержант потребовали, чтобы он принес им 100 (сто) тысяч рублей за то, что к нему приехал брат. Если он не принесет, то его грозили убить током".
Попытки старшего брата связаться с командирами частей 3421 и 3500 никакого успеха не имели - полковники попрятались. В связи с угрозой убийства военнослужащий покинул часть в состоянии крайней необходимости (ст. 14 УК РФ).
А вот и "чеченский колорит". Свидетельствует мать солдата, пострадавшего во Владикавказе от рук товарищей по оружию в/ч 47084: "15.05.95 г. около 24 часов в казарму явились три человека из числа старослужащих, уволившиеся из рядов армии. Двое из них - лица южной национальности. Пьяные, они подняли сонных ребят и стали их бить ногами. В результате этого у сына тройной перелом нижней челюсти со смещением".
Мать поехала к сыну в госпиталь в Ростов-на-Дону и забрала его домой, оснований для чего было более чем достаточно: сын не прошел ни военно-врачебную комиссию, ни судебно-медицинскую экспертизу. Оказавшись в Петербурге, солдат наконец получил медицинскую помощь. Но не успели еще с зубов снять шины, как солдата определили к возвращению во Владикавказ, и снова в ту часть, где он был избит. Мать не дала.
Последний документ - 5 "писем с фронта". Ощущение такое, что перед нами вести с Лубянки 1937 года или из гестаповского застенка.
"Привет, мои дорогие родители! Я вам пишу еще одно письмо с одной и той же просьбой, чтобы вы меня отсюда поскорее забрали. Дела у меня тут хреново, все у меня болит. Полной грудью я уже сейчас не могу вздохнуть, сильно она у меня отбита, то же самое у меня и с почками... Сильно болят ноги... У меня была мысль повеситься, но меня удержало одно: что вы у меня есть... Сейчас у меня еще сильно болит губа, начала нарывать... Я тут об вас каждый день вспоминаю и жду, когда же вы за мной с папой на машине приедете, и я на северных воротах переоденусь и выйду за территорию этого лагеря, в котором я живу, как в аду.
...Я тут весь гнить начал, у меня больше всего сейчас гниет левая рука да губа... Хожу я тут весь синий, одно хорошо - на лице хоть синяков нет. Эти козлы берут полотенце, наматывают его на кулак и бьют. Губу порвали, но это внутри... Мамочка ты моя дорогая, пожалуйста, приезжайте с папой за мной побыстрей...
...Одному селезенку отбили, сейчас он лежит в госпитале, говорят, что ему ее вырежут и отпустят домой.
...Сильно опухла рука. Лекарств никаких нет, боюсь, что тоже может быть хреново. По утрам встаю и первым делом начинаю изо всех своих ран выдавливать гной, больно, сил нет... Я вас еще один раз прошу: если вы мне поможете, то я всю свою оставшуюся жизнь буду это помнить. Я перед вами стою на коленях, если вам и этого будет мало, то я даже не знаю, что мне делать..."
Автор этих писем, 1977 г.р., был призван 7 июня 1995 г., сразу был подвергнут жестоким избиениям; мама с папой забрали солдата на КПП 24 августа 1995 г. Служил во внутренних войсках, в в/ч 3186 (Реутово-3).
Выводов и моралей не требуется, все ясно и так. Несколько замечаний "по поводу". По фактам пыток никогда не удается возбудить уголовное дело: есть пострадавший, но нет ни свидетелей, ни преступников (система, то есть армия, сама себя надежно защищает). В цивилизованной стране, как мне кажется, после опубликования подобных материалов в отставке сразу бы оказался министр обороны. У нас такая статья не причинит вреда даже изобретательным садистам Абдурагимову с Ахмеднабиевым. Бывает только одна реакция на подобные материалы: горвоенкомат начинает обвинять правозащитников в попытке сорвать призыв. Однако если эти факты имеют место, то призывники в российскую армию, по крайней мере, имеют право знать, что их может ожидать.
О военной реформе я сознательно не вспоминаю: это бессмысленно, ибо стимулом может быть только фундаментальное изменение отношения к правам человека и ценности человеческой жизни. Пока это не произойдет, надеяться на изменение способа комплектования армии не приходится.
Достаточно лишь взглянуть на министра обороны, реально озабоченного лишь одним: вор он или не вор, сидеть ему в тюрьме или возглавлять министерство, - чтобы понять всю беспросветность ситуации.
P.S. Материалы предоставлены общественной правозащитной организацией "Солдатские матери С.-Петербурга".
|
( "Независимая газета", 1995, 14 декабря: приложение "Независимое военное обозрение" ) |